Глава 24. ПОДГОТОВКА ПЛАНА. РАССКАЗ ИВАНА
с трудом разлепил стопудовые веки и понял, что утро хотя и раннее, но какое-то совсем не доброе. Я лежал на широкой кровати в просторной и светлой комнате. Голова моя представляла собой бетономешалку, в которой перекатывалась одна сухая щебенка без воды, песка и цемента. Глотка напоминала пустыню Сахару в самый засушливый год. В изголовье моего одра сидели Катя и Баба-яга.
— Проснулся, наконец, — констатировала моя супруга, пытаясь при помощи холодного мокрого полотенца остановить вращение бетономешалки.
— Ой, Ваня! — всплеснула руками бабуля. — Как же тебе вчера худо было!
— По-моему, сейчас еще хуже, — не узнавая своего голоса, прохрипел я.
— А мы-то вчерась ужо чего только не делали! — продолжала старушка. — И рубец протухший нюхать давали. И водой с мухами тебя отпаивали…
— С какими мухами?! — я посмотрел на Катьку, но та лишь развела руками, дескать инициатива Бабы-яги, а ей перечить бессмысленно.
— С жирными мухами, навозными, — пояснила как ни в чем не бывало старушенция.
— Зачем это?
— Дык ить думали, может, тебе противно станет, так стошнит хотя бы. И полегчает.
Но коллоидный мушиный раствор начал оказывать свое действие только сейчас. Моментально забыв о своей бетономешалке, я вскочил с кровати и выбежал из светелки, взяв курс на туалет. Навстречу мне шел Мельников-Колобков. Он был очень взволнован и хотел что-то сказать, но в данный момент мне, простите, было не до него. Одной рукой я зажал себе рот, другой замахал на ошарашенного эфэсбэшника и скрылся в маленькой комнатке поговорить с белым другом.
Вернувшись назад, я спросил у Яги:
— А какого-нибудь более действенного снадобья от похмельного синдрома у вас нет?
— Как же нет, касатик? Есть, конечно!
Она протянула мне стакан с мутной жидкостью, который уже наготове держала в руке.
— А это… Без мух, я надеюсь.
— Да полно тебе, ужо пошутила я насчет мух-то. Зато вона как сработало. А энто зелье, его на очищенный желудок принимать надо. Пей, яхонтовый.
Я залпом выпил сладковатую жидкость, похожую на брагу, слегка отдающую анисом и мятой. Буквально через минуту я напрочь забыл про свою бетономешалку, во рту было ощущение прохлады альпийского ручья, взор стал чист и зорок, а ясность ума такая, что если бы Эйнштейн не открыл еще свою теорию относительности, я бы сейчас сделал это вместо него.
В дверь без стука вломился все еще чем-то взволнованный Колобков-Мельников, за ним плелся Мокус в состоянии совершенно глубокого транса. Вид у него был такой, словно его приговорили к пожизненному заключению, гильотине, расстрелу и повешению одновременно. Это, что ли, тоже с бодуна? Вроде бы он и не пил совсем. Я посмотрел на Бабу-ягу, нет ли у нее второго стакана этой замечательной поправляющей жидкости.
— Они мертвы, — выпалил Мельников. — Обе! Кто-то свернул им шеи!
— Это не я, — тут же стал оправдываться Мокус замогильным голосом. — Клянусь, я ничего не сделал, только вошел.
— Кто мертвы? — не сразу врубился я. — О ком речь?
— Вика с Никой! Им свернули головы!
Несмотря на ясность ума, я с полминуты ничего не мог сообразить. Потом расхохотался.
— Что тут смешного? — недоуменно округлил глаза Игорь Геннадиевич. — Два трупа! Молодые девушки, им бы еще жить да жить!
— Они не девушки, — сквозь смех и слезы выдавил я.
— Да хоть бы и так. Но ведь это не повод, чтобы их убить! Никто же не требует от них вечно хранить целомудрие.
— Они не убиты, — справился я, наконец, с приступом смеха. — Ребята, я все понял. Это роботы, их подослал Кощей Бессмертный.
— Роботы?
— Ну да.
Я вспомнил странное поведение девиц и с какой неестественной силой и ловкостью эти хлипкие на вид девчонки дрались с разбойниками. Вспомнил, как в прошлом году Кощей сотворил биоробота — точную копию Шема Ханской принцессы. Это была очень совершенная модель, она могла не только двигаться, есть, пить и разговаривать как человек, но и имела характер своего прототипа и его манеру поведения. А когда у нее кончилась батарейка, она тоже валялась со свернутой головой.
— Жесть! — хрипло выдавил Мокус.
— Их можно оживить… в смысле, включить. Заставить функционировать, — и я вкратце рассказал, как это сделать: — Чтобы перевести их на резервное питание, надо повернуть переключатель в левой груди и вдохнуть им воздух через рот. Ну, как искусственное дыхание.
Поскольку сам я уже заклялся менять батарейки у роботов, к тому же и Катька вряд ли одобрила бы мои действия даже по отношению к механическим куклам, я предложил операцию по оживлению провести Мельникову и Мокусу. Мы направились в комнату, где поселили девчонок.
— Чушь собачья! А это точно поможет? — с сомнением в голосе спросил эфэсбэшник.
— Точно-точно.
— Ну хорошо, — он стал приводить в чувство Вику, а Мокус — Нику.
Вика пришла в рабочее состояние первой. Она обхватила Мельникова руками и присосалась к нему. Тот мычал и отбивался, наконец ему удалось освободиться от пылких объятий. Вытирая рукавом губы, он окинул нас смущенным взглядом, а Вика прощебетала:
— Ой, спасибо вам, Игорь Геннадиевич! А я такая лежу, думаю, кто же это меня в чувство приводит? А Мокус напрасно старается, Нику я уже как бы переводила на резервный аккумулятор. Его действие как бы тоже закончилось, короче ей нужна подзарядка в лабораторных условиях.
Услышав это, Мокус оторвался от Ники, воздух с шипением вырвался из нее.
— Жесть! — только и смог произнести он.
Еще немного, и он надул бы ее до размеров дирижабля.
***
За завтраком мы провели расширенное совещание. В горнице собрались все, кроме Ники — ей теперь отводилась роль спящей красавицы.
— Роботы, значить… — ворчала Баба-яга. — Это получается, зря я их кормила, что ли? Это значить они только продукты зря переводили. Теперь ни крошки у меня не получите!
— Почему вы сразу не сказали, что посланы Кощеем? — попенял я Вике.
— На это у нас не было инструкций.
— Ясно.
Роботы есть роботы, что с них взять — пунктуальны до идиотизма!
— Так вот, господа, — я открыл наше маленькое собрание. — Практически получается, что если нам удастся воссоединиться с Германом и Константином, а это вполне реально, то вся группа будет в сборе и при помощи амулета, которым сейчас владеет Катя, мы можем вернуться домой. Но это будет не совсем справедливо, я бы сказал даже — не очень гуманно по отношению к местному населению, которому угрожает серьезная опасность. Если не обезвредить преступную группу в составе толмача Фрола, бывшего правителя Алмазной долины Бэдбэара и некоего авантюриста Романа Петровича, в этой стране возможен вооруженный государственный переворот и прольется много крови.
— А преступников надо передать в руки закона, — вставила Шнайдер-Дюкова.
— Да.
— Но ведь двое из этой банды превращены в животных! — напомнила Катька.
— Вот напрасно вы не превратили и третьего. Он может запросто вырваться на свободу, это хитрюга еще та! Кроме того, Полуэкт говорил, что где-то сформирован секретный полк, — напомнил я.
— Да, — подтвердил Полуэкт. — Я даже знаю, где. Это верстах в десяти от турбазы. Там у них лагерь.
— Вот, видите? — продолжал я. — Этот полк вооружен современным стрелковым оружием, гранатометами и огнеметами, а может быть, кое-чем и посерьезнее. У них есть бронежилеты и еще — противогазы, поэтому возможно применение отравляющих веществ, слезоточивых газов и так далее.
— Жесть! — воскликнул Мокус. — Но мы-то здесь с какого боку? Это их проблемы. Надо сообщить местным властям, пусть принимают меры.
— Пусть принимают. Но и мы не можем оставаться безучастными. Здешняя армия вооружена примитивно — сабли, мушкеты, допотопные пищали. А мятежники — оружием двадцать первого века. Противотанковыми гранатами они быстро выведут из строя местные танки-короба на паровой тяге. Представляете, сколько будет трупов?! А время «ч» уже не за горами. Командование секретного гарнизона, вполне возможно, предприняло меры по освобождению той троицы на острове Буяне. В конце концов, туда еще вчера утром должна была прилететь новая смена охраны. Так что Фрол, по всей видимости, уже на свободе. Яга-ягинишна, ведь в этом мире наверняка найдется еще парочка колдунов, способных превратить двух козлов обратно в людей?
— Да уж найдется, милый! Злых-то колдунов хватает, один Черноус чего стоит!
— Вот-вот. Потому-то мы и не можем сейчас уйти из этого мира.
— А чем мы, собственно, можем помочь? — гнул свою линию Мокус. — Мы же не отряд спецназа.
— Надо каким-то образом уничтожить то, что незаконно попало в этот мир.
— Оружие? — уточнил Лешек. — Нет ничего проще. Оно же типа из железа. Разрыв-траву надо распылить над лагерем противника. И все, и никакого оружия.
— А что это такое, разрыв-трава? — поинтересовался Мельников.
— От нее типа все железо моментально в труху превращается. Как бы ржа съедает.
— Все это хорошо. Но только в том случае, если оружие локализовано в одном месте. А ведь эти гады продавали автоматы налево! — напомнил я.
— Да, — подтвердила Катя. — Я сама об этом слышала.
— А мы видели. Помнишь, Лешек, прошлогодних разбойников? В том году у них был один допотопный пистолетик, а в этом — четыре автомата!
— Жесть! — произнес Лешек.
Да, быстро молодежь сленговые словечки друг у друга перехватывает.
— Нельзя же разрыв-траву над территорией всей страны распылять! Тогда не только оружие, но и все плуги, бороны, лопаты в труху превратятся. Железные дороги, опять же, печеходы. Да вон — и водопроводные трубы в вашем тереме.
— Но ведь оружие приобретают люди в основном с криминальными наклонностями, — выдвинула свое предложение Мария Дюкова. — У всех у них за душой какое-то преступление. Просто надо местному правительству объявить амнистию за сданный автомат — и все, пусть приносят и сдают.
— Так они и понесли! — усомнился Мельников, при этом майор Дюкова сердито посмотрела на него. — И потом, даже если хотя бы один экземпляр останется на руках, вдруг найдется промышленник, который по образу и подобию организует серийное производство. Тут, в средневековье, пусть даже в позднем. Это же катастрофа! Ведь если бы у крестоносцев были бы автоматы Калашникова или, скажем, у Наполеона, представляете как бы могла повернуться история?
— История не любит сослагательных наклонений, — напомнила майор Дюкова с некоторой язвинкой в голосе: один — один.
Загудел дальнослов у Эльвиры. Она сказала «алё» и вышла из горницы. Через пару минут вернулась:
— Это Светка гуднула, я вчера ей сказала, что вы все тута у нас. Она говорит, что ваши товарищи с Русалочьего озера сюда на ковре летят. Только прям досюда им не долететь, они на Кудыкиной горе сядут и ждать будут. А там их надо встретить и сюда проводить, а то заплутают.
— Это далеко? — спросил я.
— Не, — ответил Лешек. — Верст пятнадцать, не более. Да я сбегаю. Дотуда я быстро добегу, у меня сапоги-скороходы есть. А уж обратно — типа пешим шагом придется. Но к ужину ждите, а то, может, и раньше.
Лешек убежал, а Баба-яга тем временем листала на коленях какой-то огромный фолиант.
— Разрыв-траву найти не так просто, — бормотала она. — Это вам не крапива и не лебеда, не растет она под каждым кустиком. Место, где она растет, я-то знаю. Но главное сроку ей осталось — аккурат завтрашняя ночь чтоб зацвесть. А отцветет — так ужо и смысла рвать ее нету, все равно силы у ней никакой не будет. А зелье я смогла бы приготовить. Выборочное зелье: поразит именно то, что потребуется и ничего более. Но мне образы нужны тех предметов, которые изничтожить надо. Это раз. Второе: не пойдем же мы кропить зельем все дворы да леса — это ж до второго пришествия не справишься. Надо к Царю Водяному это зелье снести, чтоб он с дождем его пролил на всю землю. Тогда уж точно ни одной ентой железяки в помине не останется.
— Изображения автоматов у нас есть, даже лучше — оригиналы. Мы у разбойников четыре штуки отняли, — напомнил Мельников. — Но как быть с гранатометами, минометами и прочей баядой? Надо, чтоб кто-то вживую их видел и смог нарисовать! Мне-то видеть их приходилось, вот только рисовать… Я же не художник!
— Не надо ничего рисовать, — Мокус достал свой ноутбук. — У меня совершенно случайно оказался с собой компакт-диск «Современное вооружение Российской армии». Я когда из дому собирался, видимо, забыл его из компа вытащить. Тут все есть, вот, смотрите, и фотки отличные.
Фу! Ненавижу слово «фотки». Но Мокус молодец, как знал, паршивец. А Колобкова, в смысле Мельникова, обескуражило другое:
— Да-а, — заметил он. — За такой диск лет двадцать назад могли бы и срок припаять за разглашение военных секретов.
— Лет двадцать назад еще мультимедиа не было, — напомнил Мокус. — А я в то время вообще в детский садик ходил.